Шура Люберецкий

Ну или будем считать это развернутым комментарием к описанию голосовалки на Хабре :)

Начну с того, что ее авторы вовсе не изобрели велосипед — подобного рода системы довольно известны, в «Прикладной криптографии» Шнайера нечто очень похожее названо «голосованием с двумя центральными комиссиями», а вообще в той же русскоязычной википедии приводятся примеры «протокола двух агентств» и «протокола Фудзиока-Окамото-Охта», а в Эстонии такая система довольно широко внедрена и даже обсуждается в публикациях, как пример успешной криптографически защищенной системы голосования. Это, на самом деле, довольно положительно характеризует предложение — как минимум, в современной криптографии принцип security by obscurity не приветствуется, а тут для оценки стойкости системы и возможных рисков можно воспользоваться всем массивом знаний человечества, накопленным с 1990-х годов (когда, собственно, и были описаны основные протоколы тайного голосования).

Естественно, если почитать википедию или книжки «чуть дальше», можно найти примеры более сложных протоколов голосования — например, требование разделения «регистратора» и «счетной комиссии» кажется невыполнимым, соответственно, в некоторых модификациях этого протокола можно от этого отказаться — но проблема в том, что это требует значительного усложнения протокола, но не закрывает одной из самых больших проблем, о которой авторы алгоритмов голосования иногда, такое впечатление, и не подозревают. Нет, они все, конечно, грамотные специалисты — но когда вершиной применения твоего протокола становятся выборы в студенческий совет в университете (пусть даже это Гарвард!), о «мертвых душах» как-то не задумываются — а зря! «Регистратор» может довольно легко создать сколько угодно «виртуальных» избирателей — или еще лучше, «привести на выборы» существующих, но неактивных. Для этого у него есть и техническая возможность, а в случае, когда он видит результаты — еще и необходимые данные. В случае же разделения регистратора и счетчика первому, во-первых, придется устраивать вбросы «вслепую» — довольно рискованная все-таки штука, а во-вторых — «счетчик» может обнаружить и аномалии в поведении избирателей.

Добавлю еще один технический момент — требование уже к реализации этого всего. Даже аккуратная реализация самого лучшего алгоритма может потерять все свои хорошие свойства из-за утечек по «скрытым каналам». В частности, голосование с объединенным «регистратором» и «счетчиком» почти полностью теряет «тайну голосования», если избиратель пользуется для связи с сервером каким-нибудь там HTTP и даже HTTPS (а чем еще можно пользоваться, когда у избирателей зоопарк из компьютеров с 3 популярными семействами ОС и смартфонов самых диких марок?). Пусть даже регистратор раздает избирателям ключи по протоколу ANDOS, который, в теории, не позволит регистратору узнать, какой ключ он кому выдал — но он при этом знает fingerprint браузера избирателя, который авторизовался, как «Иван Петрович Сидоров», и знает fingerprint браузера избирателя, который прислал бюллетень «За кандидата N.»; сопоставить одно с другим совершенно несложно.

Маленькое отступление — да, полностью анонимных каналов связи у нас, скорее всего, нет (за исключением «распечатайте QR-код и отправьте его открыткой по почте» — но это уже не совсем электронное голосование), но деанонимизация избирателей методом «вычислю по IP» потребует уж слишком больших ресурсов, вряд ли доступных какому-нибудь одномандатнику.

Что особенно важно при электронном голосовании — это работа наблюдателей, причем в двух аспектах — как обеспечение такой возможности (нет, принтер, печатающий чеки, падающие в урну — это совсем не то, что надо), так и готовность заинтересованных сторон эту возможность использовать. «Бумажные» выборы довольно просты и понятны — как минимум на уровне здравого смысла «раздали бюллетени и аккуратно их посчитали» — так что наблюдатель на избирательном участке может работать после минимальной подготовки (и даже без нее, хотя будет плавать во многих процедурных вопросах). Электронное голосование — совсем другое дело! Если предъявить этому «минимально подготовленному» наблюдателю базу данных с бюллетенями — то вряд ли он сможет в ней что-то понять. Впрочем, на «круглом столе» озвучивался опыт Эстонии, где для такого «наблюдения» на выборах партии нанимают квалифицированных специалистов в области программирования и защиты информации — и в случае электронного голосования придется делать именно так. При этом «избирком» не должен отмалчиваться, когда ему задают «технические» вопросы, и даже больше — он должен быть готов продемонстрировать интересующие специалистов компоненты системы.

Есть тут еще один интересный момент — никто в принципе не мешает (и это даже было бы правильно) максимально широко опубликовать перед выборами API авторизации и голосования, а после выборов — базу данных с результатами голосования. Людям хочется потрогать систему голосования — и если они имеют подходящую квалификацию, то почему бы и нет? Любой выпускник трехмесячных курсов по data science, лично прошедшийся питоновским скриптом по базе голосов и обнаруживший в ней не только свой бюллетень, но и что его результаты подсчета совпали с официально объявленными, добавит доверия к системе голосования попросту личным примером.

Если честно — как-то слабовато. Вроде готовился, посмотрел-почитал что-то по теме, вплоть до описания эстонской голосовалки — а как дошло собственно до непосредственно публичного выступления, так сказал пару-тройку фраз и дальше как отрезало, какой-то полный ступор. Сам себе даже не понравился :(

Завтра в 12:00 меня можно будет увидеть на организованном Партией Прямой Демократии «круглом столе«, посвященном вопросу дистанционного электронного голосования:

Нажми на кнопку: теория и практика электронных голосований

Модератор круглого стола — Тимофей Шевяков, член ВКС Партии прямой демократии.

Нет ли в этой опечатке состава статьи 280.1 УК РФ?

В одном высшем учебном заведении решили вместо обычных курсовых перейти на «проекты», причем — что особо смешно — групповые. Ну вы представляете себе, что происходит, когда три-четыре студента, да к тому же с дерьмом в голове в виде сказок про flat hierarchy («как в Silicon Valley!»), пытаются делать что-то вместе. Херня получается. По этому поводу дал одному из участников такой «проектной группы» несколько советов, как всех построить и заставить работать.

Но начну издалека, с описания «управленческой» структуры советского государства образца 30-х годов — она по-своему занимательна. Для начала, вооружившись Конституцией 1936 года, попробуем понять, кто мог бы по ней считаться главой государства. Так как власть у нас — советская, то в 30 статье провозглашалость, что высшим органом государственной власти является Верховный Совет СССР — этакий двухпалатный парламент, состоящий из Совета Союза (1 депутат на 300 тысяч человек населения) и Совета Национальностей (25 депутатов от каждой союзной республики, 11 депутатов от каждой автономной республики и так далее по убывающей). Нетрудно догадаться, что «совет» из тысячи с лишним человек полностью недееспособен — поэтому в 48-49 статье вводится Президиум Верховного Совета, состоящий из председателя, 11 его заместителей, секретаря и 24 членов; согласитесь, что 37 человек скорее смогут о чем-то договориться, нежели 1000. Исполнительная власть — Совет Народных Комиссаров — подотчетна Верховному Совету (точнее, его президиуму, так как сам совет — не постоянно действующий орган). Председатель Совета Народных Комиссаров, по нашим понятиям — глава правительства. В принципе, нормальная такая парламентская республика.

Так вот, где в этой системе место И. В. Сталина? А его там и нет; председатель президиума (иностранцы считали его «президентом») — «всесоюзный староста» Михаил Иванович Калинин, председатель СНК — Вячеслав Михайлович Молотов. Сталин станет председателем СНК только в 1941 году, накануне войны. Но параллельно «государственной» системе управления, существовала еще и «партийная», про которую в Конституции — буквально три строчки (из 126 статьи):

наиболее активные и сознательные граждане из рядов рабочего класса и других слоев трудящихся объединяются во Всесоюзную коммунистическую партию (большевиков), являющуюся передовым отрядом трудящихся в их борьбе за укрепление и развитие социалистического строя и представляющую руководящее ядро всех организаций трудящихся, как общественных, так и государственных

И здесь не обходится без странностей — РСДРП/РКП(б)/ВКП(б) с самого начала — партия с «внутренней демократией», без должности «председателя партии», но так или иначе, руководящий орган в ней образовался, хотя назывался крайне странно — вдумайтесь — «Секретариат Центрального Комитета». С 1922 по 1934 год должность Сталина — «Генеральный секретарь», с 1934 до 1953 года Сталин — лишь один из нескольких секретарей ЦК ВКП(б). И в 1922 году секретариат ЦК действительно занимался канцелярской и организационной работой. Думаю, «старые большевики» неоднократно потешались над тем, как горячий грузинский парень яростно изъявляет желание «порулить» секретариатом партии, то есть секретаршами и машинистками. Зря смеялись — благодаря этому уже в конце 1922 года в «Письме к съезду» Ленин пишет, что «тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть»; в том же абзаце критикуется его «чрезмерное увлечение чисто административной стороной дела».

В чем же состояла «необъятная власть»? Плавненько «секретариат» из чисто вспомогательного, административного органа превратился в «руководящий» (хотя в конце 20-х все еще занимался организационной работой, вплоть до распределения путевок на отдых среди членов ЦК), а «генеральный секретарь» из секретаря превратился, фактически, в главу государства. Так вот, метод «генерального секретаря» прекрасно уничтожает любую «плоскую иерархию» за крайне малое время.

Что можно сделать применительно к такому вот «студенческому проекту»? Для начала — прикинуться дурачком, то бишь грузином или блондинкой. Старательно законспектировать трехчасовой треп в Zoom о судьбах проекта, выделить основные тезисы и разослать всем в качестве meeting minutes. Первый шаг сделан — особенно удачно было бы сопроводить его неким недоумением, мол, правильно ли я все понял? Остальные участники проекта решат, что вы действительно туповаты и не будут воспринимать вас всерьез.

На втором шаге — пожалуйтесь, что вот этот ежедневный/еженедельный треп отнимает массу времени и предложите заранее, перед созвоном определять обсуждаемые вопросы. Можно попытаться ввести регламент — зачитываем вопрос, каждый высказывается (не более 5 минут), формулируем решение или откладываем до следующего раза. За соблюдением регламента следите, разумеется, вы — вряд ли кто-то пожелает заниматься подобной скучной работой, а вы дурачок/грузин/блондинка, вам только это доверить и можно. Любая «бюрократия» — от «слушали … постановили» (хотя так явно палиться не надо) до похожих на веселые игры ритуалов Scrum (всякие там stand-up meeting, planning poker и так далее) вам тут на руку.

Уже к третьему-четвертому такому созвону вы будете знать о проекте больше любого другого участника, сможете формировать «повестку дня» и предъявлять другим участникам претензии за несделанную работу — то есть в бывшей плоской иерархии превратитесь в полноценного «менеджера проекта». Как вы распорядитесь доставшейся вам необъятной властью — уже другое дело, погоны генералиссимуса вы вряд ли получите, но попробовать стоит.

Самое время догнать и перегнать Америку.