Лингвистическое

Сегоднящная запись infowatch заставила вспомнить одну идейку. Всякие лингвисты-идеалисты где-то с середины XIX века активно придумывают «универсальные и международные» языки. Практически все эти языки так или иначе основаны на правилах и словаре «условного европейского языка» — и если для «регионального» языка (типа Словио) это приемлемо, то «международный» язык просто не может быть столь европоцентричным, как, скажем, эсперанто. Внесу свое дилетантское предложение по «универсально понятному всемирному языку» — насколько я знаю, на такое не замахивался ни один лингвист.

Фактически, основная проблема для «правильно устроенного» искуственного языка — это словарь. Вряд ли можно указать набор корней для каких-то основных понятий, который будет равно близок и европейцу, и негру из Африки, и представителю народности мяо-яо. Соответственно, словарь должен быть минимален — и в его качестве идеально подойдут полтора десятка русских «матерных» корней («матерных» в кавычках, потому что само по себе слово «хуй» ничего, кроме мужского полового члена, не значит — а руганью его сделало лишь определенное ханжество — но это отдельная тема). Добавим несколько русских же суффиксов — и получим язык, которым можно выразить огромное разнообразие понятий — от бытовых диалогов:

— Хуйни хуйни. (Положи каши)
— Хуйня — хуйня. (Каша невкусная)
— Хуйня, хуйни. (Ничего страшного, положи)
— Хуйну, хуйня. (Не волнуйся, уже кладу)
— Хуйня хуйня! (Действительно невкусная!)
— Хуйня? Хуйня! (Невкусная? Да ладно, поешь!)
— Хуйня, хуйну. (Ладно, я не привередливый)
— Хуйни, хуйни. (И то верно, поесть-то надо)

до технических понятий:

Замечу, что этим нехитрым словарем владеет все двухсотпятидесятимиллионное население бывшего СССР, а практика показывает, что его быстро в достаточной степени осваивают носители практически всех языков. По рассказам советских военных специалистов — негры-людоеды в Африке прекрасно осваивали переложенные на мат такие сложные литературные произведения, как наставление к автомату Калашникова или Строевой Устав Вооружённых Сил СССР. Из менее африканско-людоедских примеров — прекрасно иллюстрирует ситуацию нынешний Израиль, где все население ругается между собой исключительно по-русски.

Но легкоусвояемый словарь — это не такое большое преимущество, особенно когда речь заходит о многомиллиардном населении Юго-Восточной Азии. И здесь мы обнаруживаем, что матюги — это типичный «тоновый язык». Попробуйте прочитать диалог про кашу (можно по ролям). Заметьте, что для того, чтобы не потеряться в «хуйне», приходится активно изменять интонацию. Но это понятно и европейцу — для которого она означает различные эмоции, и азиату — который привык выражать интонацией значение слов. Из-за практически полного отсутствия словаря слово «Хуйня!», прочитанное как в шестой строке, означает и вполне определенные эмоции, и что-то типа «да ладно!».

Кстати, тут видим и неадекватность буквенного письма — иначе не пришлось бы добавлять ремарку «как в шестой строке». Очевидно, что и графику придется устраивать по азиатскому образцу, с иероглифами.

Короче, лингвисты, ваша очередь.